Описание

<p>Зачем писать еще одно сольное выступление, когда так много можно сказать и так много удовольствия можно получить от коллективного творчества? Потому что уединение дает свободу тона и ритма; это означает, что не нужно никому отчитываться, кроме публики и собственного достоинства. Сольное выступление гарантирует свободу делать то, что ты хочешь, придавать форму интимному.<br><br> Но какой же ад это одиночество! Эти сомнения, эти вопросы, которые ты задаешь зеркалу, и в ответ получаешь те же самые вопросы. Какое же глупое зеркало! Безумие всегда где-то рядом, когда твой собственный голос отвечает сам себе, потом отвечает сам себе, потом... тссс, замолчи! Чтобы не превратиться в безумного отшельника, нет ничего лучше, чем быть частью группы!<br><br> Ах, коллектив! Это обмен, взаимодополняемость, уверенность в том, что не следует слепо придерживаться одного пути, обмен эмоциями, неудачами и радостями. Коллектив открывает глаза каждому, исследует более обширные пространства, подпитываемые большим количеством неврозов, подпитываемые разнообразными желаниями. И затем происходит это противостояние с другими, которое сталкивает наше «Я» с миром и наоборот — это реальная жизнь, жизнь, которая формирует общество и идентичность отдельного человека. Мы создаём «Я» только внутри «Мы».<br><br> Но группы — это же кошмар! Нас смущает обязанность подчиняться коллективным договорам, это готовность замедлиться, подождать и быть обогнанными людьми, которые безумнее нас. Пожилая женщина, которая ставит свой чемодан прямо у выхода из поезда — ммм; семья, которая толпится у багажной карусели в Орли — гррр; сотрудники культурного центра, которые невнимательно прочитали информационный лист — аааа... но я отвлеклась.</p><p> Это постоянные переговоры обо всём и ни о чём, и необходимость мириться с тем, что другие не понимают, что происходит у тебя в голове, потому что их там нет, они слишком заняты своими делами. Как же утомительны эти сталкивающиеся неврозы, эти тревоги, топчущие друг друга, эти неуклюжие битвы в стиле капоэйры, состоящие из одинаковых одиночек.<br><br> Это одиночество, подобно задыхающимся, голодающим младенцам, бросает нас в бездонный холод неизвестности, делая нас зависимыми от других в вопросах выживания. И всю свою жизнь мы будем пытаться утвердить свою идентичность, которая не существует без других, в самом сердце человеческой группы, которая не знает себя и ищет себя в этом континууме одиночества и толпы, пытаясь жить в равновесии. Между большими праздничными собраниями, где иллюзия быть тысячами единомышленников, вибрирующих в унисон, создает новые церкви, и семинарами и советами по искусству ухода от мира, чтобы найти себя, мы теряемся.<br><br> Портретов было бы множество, слишком много, чтобы описать, и они воплотили бы все формы одиночества, из которых состоит наш мир. Практически для каждого найдется свой портрет, сформированный из нашей глубинной идентичности и социальных ролей. В этом новом повествовании я хотел бы исследовать эту фундаментальную тему: чувство одиночества, которое живет в каждом из нас, и его столкновение с желанием общения, а также с тревогой быть поглощенным, утопленным в этом самом общении.<br><br> Это почти третья эпическая история, часть «экзистенциалистского» триптиха. После истории об этом одиноком народе посреди человеческого стада, ищущем вокруг своей гордыни нечто большее, чем он сам («Трагедия, номер 512»), и истории о человеке, который изолировался, чтобы бежать, и который просыпается, чтобы попытаться покорить недоступную звезду, ту, на которую все остальные будут смотреть с изумлением («Возвышенный саботаж»).</p><p> Значит, новое приключение, бурлескное приключение на пути к самопознанию.</p> «Solitoudinnée» (предварительное название, странное, но откровенное... не так ли?) Трагикомическое моноспектакль, вдохновлённый романом «Вальс робких».